|
|
Hugin & Munin |
||
|
|
||
| Februari 1/2007 S. 10-11 | ||
 |
||
 |
© Hugin & Munin 2007
Текст: Ян
Эрик Вальтер
Фото:
Ersatz издателей
Вторая
мировая война - или Великая Отечественная война -
Советская и русская историография вряд ли можно преувеличить.
Oбзор книги, которая дает отчет очевидца жизни,
Русский солдат в Германии в конце
и сразу после войны.
Сильный, смелый, знающий, самоотверженный и патриотический идеалист. Желательно также молодой коммунист или член партии. Таков был образ советского военного в бывшем Советском Союзе, который транслировался через литературу, фильмы и другие средства массовой информации. Это было представление, правдивость которого наше поколение не могло проверить самостоятельно, пока у некоторых из нас не появилась возможность посетить Советский Союз во время службы. Тогда мы могли убедиться, что советский солдат, вероятно, мало отличался от шведского – в любом случае, он не был сверхчеловеком. В определённой степени этот образ начал корректироваться с политическими изменениями в Советском Союзе при Хрущёве, что привело, в частности, к появлению некоторых фильмов в начале 60-х годов, которые заставили нас взглянуть на эту тему иначе (например, «Баллада о солдате»).
Именно поэтому следующий заголовок книги вызвал большой интерес: «Немецкий дневник 1945-1946. Записки советского офицера». Даст ли эта книга ответ на вопрос о поведении советских солдат не только в Германии, но и в «освобождённых» союзных странах Восточной Европы?
Книга состоит из размышлений, переживаний и писем, записанных неким Владимиром Гельфандом. В 1942 году он был призван на военную службу. После нескольких лет боёв и отступлений, но также и военных успехов, Гельфанд стал командиром миномётного взвода в 301-й стрелковой дивизии, входившей в состав 1-го Белорусского фронта под командованием генерала, а позднее маршала Жукова. Это дало ему возможность участвовать в кампании против немецкой столицы, что вызывало у него восторг. До этого он был произведён в лейтенанты и стал полноправным членом Коммунистической партии.
Однако Гельфанд не стремился к карьере профессионального военного. Его интересы были больше направлены на литературу, и как убеждённый коммунист он предпочёл бы посвятить себя партийной работе и писательству, что ему иногда удавалось делать, когда позволяли обстоятельства. Его назначения не всегда находились на передовой линии боёв. Это, однако, не означает, что он был трусом. Он принимал участие во множестве боёв, сталкиваясь с угрозой для жизни.
Первая запись в его дневнике датирована 13 января 1945 года, последняя – 27 сентября 1946 года. Мы можем проследить его путь через Польшу и далее в Германию. Записи охватывают как штурм Берлина, так и последующий период его службы в качестве офицера оккупационных войск в течение года после окончания войны.
Разумеется, особенно интересно наблюдать, какие мысли роились в голове молодого человека в столь бурные времена. Когда Германия капитулировала, Гельфанду было всего 22 года. Удивительно, что он находил время вести дневник, что у него был доступ к бумаге и возможность уединиться для записей. Само собой разумеется, что война состоит не только из страданий и лишений, но также из периодов относительного затишья, иногда продолжительных.
С точки зрения его партийной принадлежности любопытно, что в своих записях он не затрагивает идеологические вопросы. Он открыто признаётся, что часто вступал в конфликты со своими начальниками и офицерскими товарищами. О многих из них он отзывается довольно резко, презирая тех, кто, по его словам, были хороши лишь на строевых смотрах. Он неоднократно жалуется на то, что другие получают медали, а он остаётся без наград. В целом создаётся впечатление о неразберихе, плохом командовании и низкой дисциплине в Красной армии. Его неудачи – в том числе отсутствие наград – возможно, можно объяснить его сложным характером. Тем не менее, он почти не касается темы того, что причиной его проблем мог быть его еврейское происхождение. Однако в послевоенный период антисемитизм в СССР приобрёл ещё более выраженные формы.
Интересен его взгляд на немцев, которых официальная советская пропаганда представляла как ненавистных врагов. Однако в его дневниках нет ненависти. Он дружелюбен по отношению к немецким девушкам и свободно взаимодействует с гражданским населением оккупированной страны, не проявляя пренебрежения. Он осознанно старается вести себя корректно с побеждёнными – в отличие от многих своих сослуживцев, как он сам отмечает. Возможно, свою роль здесь сыграли его личный опыт и интернационалистские взгляды, которые в 1930-е годы привлекали многих коммунистических энтузиастов. Тем не менее, он испытывает сильную тоску по своим (разведённым) родителям и по родине. Если среди немцев раздаётся критика в адрес России, он всегда готов её защитить.
Книга также даёт представление о глубоком моральном и человеческом разложении, а также иллюзиях, охвативших немцев после поражения в войне, и о материальной нужде, в которой оказалась страна. Однако возникает вопрос, были ли условия жизни русских намного лучше. Некоторые намёки на это можно найти в записях Гельфанда, где он описывает отправку денег родственникам и покупку товаров у немцев, продававших вещи прямо на улицах и площадях. Впрочем, русские, по крайней мере, могли утешиться вкусом победы.
Период оккупации, судя по его записям, воспринимается им, возможно, ещё более бессмысленным, чем военное время. Создаётся впечатление, что он не знал, чем себя занять. Возможно, это выражение общей человеческой беспомощности, примеров которой немало в советском обществе.
Жаль, что Гельфанд не доработал свои записи и не возвращался к ним регулярно, особенно учитывая, что он сам с гордостью считал себя писателем. В результате дневник оставляет несколько фрагментарное впечатление, и временами теряется общий контекст. Однако этот недостаток компенсируется тем, что книга снабжена обстоятельными комментариями и краткой биографией Гельфанда, составленной Эльке Шерстяной.
Для читателей Hugin & Munin может представлять особый интерес тот факт, что книга была переведена на достойном уровне с русского языка Ларсом Виклундом, бывшим руководителем Школы переводчиков.
Swedish
A Red Army Soldier in Germany
Text: Jan Erik Walter. Photos: Ersatz publishers.
The importance of the Second World War - or the Great Patriotic
War - in Soviet and Russian historiography can hardly be overstated.
This book provides an eyewitness account of the life of a Russian
soldier in Germany at the end of the war and immediately afterward.
Strong, brave, knowledgeable, self-sacrificing and a patriotic idealist - preferably also a young Communist or Party member. That was the image of the Soviet serviceman in the former Soviet Union, transmitted through literature, films and other mass media. It was an image whose truth our generation could not verify for itself until some of us had the opportunity to visit the Soviet Union during military service. We could then see that the Soviet soldier probably differed little from the Swedish one; in any event, he was no superman. To some extent this image began to change with the political changes under Khrushchev, which among other things produced films in the early 1960s that made us look at the subject differently, such as Ballad of a Soldier.
That is why the title German Diary 1945-1946: Notes of a Soviet Officer immediately aroused interest. Would the book answer questions about the conduct of Soviet soldiers not only in Germany but also in the "liberated" allied countries of Eastern Europe?
The book consists of reflections, experiences and letters recorded by Vladimir Gelfand. He was called up for military service in 1942. After years of fighting and retreats, but also military successes, Gelfand became commander of a mortar platoon in the 301st Rifle Division of the 1st Belorussian Front under General, later Marshal, Zhukov. This gave him the opportunity to take part in the campaign against the German capital, an experience that filled him with enthusiasm. By then he had been promoted to lieutenant and had become a full member of the Communist Party.
Gelfand did not, however, aspire to a career as a professional soldier. His interests were more literary, and as a convinced Communist he would have preferred Party work and writing, pursuits to which he could occasionally devote himself when circumstances allowed. His assignments were not always on the immediate front line, but that does not mean he was a coward. He took part in many battles and repeatedly faced danger to his life.
The first entry in the diary is dated 13 January 1945 and the last 27 September 1946. We follow him through Poland and onward into Germany. The entries cover both the assault on Berlin and his subsequent year of service as an officer in the occupation forces.
It is naturally especially interesting to see what passed through the mind of a young man in such turbulent times. Gelfand was only twenty-two when Germany capitulated. It is remarkable that he found the time to keep a diary, that paper was available and that he could find enough privacy to write. War, of course, consists not only of suffering and deprivation but also of periods of relative calm, sometimes lengthy ones.
Given his Party membership, it is striking that ideological questions occupy little space in his entries. He openly admits that he often came into conflict with superiors and fellow officers. He writes sharply about many of them and despises those whom, in his view, were good only at parade-ground inspections. He repeatedly complains that others receive medals while he receives none. Overall the diary conveys an impression of confusion, poor leadership and weak discipline in the Red Army. His setbacks - including the lack of decorations - may perhaps be explained by his difficult character. He says little about the possibility that his Jewish background contributed to his problems, although antisemitism in the Soviet Union became still more pronounced in the postwar period.
His view of the Germans is also interesting. Official Soviet propaganda had portrayed them as hated enemies, but there is no hatred in his diary. He is friendly toward German girls and deals freely with civilians in the occupied country without contempt. He consciously tries to behave correctly toward the defeated, unlike many of his comrades, as he himself notes. His personal experience and the internationalist ideals that attracted many Communist enthusiasts in the 1930s may have played a part. At the same time he feels a strong longing for his divorced parents and for his homeland. When Germans criticize Russia, he is always ready to defend it.
The book also offers a picture of the profound moral and human collapse and the illusions that affected Germans after defeat, as well as the material hardship in the country. One may nevertheless ask whether living conditions for Russians were much better. There are hints in Gelfand's notes when he describes sending money to relatives and buying goods from Germans selling possessions in streets and squares. The Russians, at least, could console themselves with the taste of victory.
Judging from his entries, the occupation period may have seemed even more pointless to him than wartime. One gets the impression that he did not know what to do with himself. Perhaps this reflects a more general human helplessness, of which many examples can be found in Soviet society.
It is a pity that Gelfand did not revise his notes and return to them regularly, especially since he proudly regarded himself as a writer. The diary therefore sometimes feels fragmentary and the broader context can be lost. This weakness is offset by extensive commentary and a short biography of Gelfand prepared by Elke Scherstjanoi.
Readers of Hugin & Munin may be particularly interested to know that the book was translated from Russian into Swedish to a good standard by Lars Wiklund, former head of the School of Translators.
