Aufzeichnungen eines Rotarmisten

1945 ist Wladimir Gelfand einer von Millionen Rotarmisten, die nach Westen vorrücken. Ein Teil seiner Familie wird von den Deutschen ermordet. Als Soldat führt der jüdische Ukrainer ein persönliches Tagebuch, dem er seine Gedanken und Erlebnisse anvertraut. Es ist das erste Originaltagebuch eines Soldaten der Roten Armee überhaupt, das jetzt auf Deutsch vorliegt. In den Band eingeflossen sind auch Fotos und Briefe.     Die veröffentlichten Aufzeichnungen reichen vom Januar 1945 bis zum September 1946. Vor dem Fall Berlins ist der 22-Jдhrige Leutnant und Kommandeur eines Granatwerferzuges. Doch das Kampfgeschehen spielt im Tagebuch nicht die Hauptrolle. Vielmehr besticht der ungeschminkt-ehrliche Blick hinter die militärischen Kulissen. Da scheint es, als hätte jemand die Büchse der Pandora geöffnet: Gelfand erfährt Niedertracht und Antisemitismus. Diebstähle und Alkoholexzesse sind in der Truppe an der Tagesordnung. Ein hoch dekorierter Offizier wird wegen Selbstverstümmelung hingerichtet. Vom geschönt heroischen Bild durch die Propaganda bleibt nicht viel übrig.     Als Besatzungsoffizier in Berlin und Umland begegnet er Vergewaltigungsopfern nicht ohne Mitleid, wundert sich aber nicht, dass die Verbrechen nicht geahndet werden. Gegen das Fraternisierungsverbot wetternd, schlittert Gelfand von einer Liebesaffäre in die nächste. Gewalt ist dabei nicht im Spiel, nur Angst vor Syphilis. über deutsche Nachkriegssorgen geht er hochnäsig hinweg. Politik sieht er, der brave Kommunist, meist durch die vorgefertigte Brille und erweist sich damit auch als Kind seiner Zeit. Komisch wirkt es, wenn der stalintreue Gelfand mit der Verherrlichung des noch verbündeten Roosevelt über die Stränge schlägt. Gelfand mit seinen Stärken und Schwächen entspricht weder dem Klischee vom brutalen Besatzer noch dem vom sakrosankten Helden. Seine Aufzeichnungen sollen ihm, der bereits 1983 stirbt, als Quelle für einen Roman dienen. Dass sie jetzt als Buch erscheinen, wäre für ihn vermutlich eine späte Entschädigung.

немецкий

В 1945 году Владимир Гельфанд — один из миллионов красноармейцев, движущихся на Запад. Часть его семьи погибла в немецкой газовой камере. Будучи солдатом, украинский еврей ведет личный дневник, доверяя ему свои мысли и переживания. Этот дневник — первый оригинальный документ, написанный солдатом Красной армии, который теперь доступен на немецком языке. В книгу вошли не только записи, но и фотографии, а также письма.

Опубликованные записи охватывают период с января 1945 года по сентябрь 1946 года. В преддверии штурма Берлина 22-летний лейтенант и командир минометного взвода Гельфанд находится в гуще событий. Однако боевые действия занимают в его дневнике не центральное место. Гораздо важнее для него — откровенный и неприкрашенный взгляд на реальность войны. Кажется, что с этими страницами кто-то открыл банку Пандоры: Гельфанд становится свидетелем низости, антисемитизма, мародерства и пьянства, которые стали обыденностью в армии. Он видит, как один из наиболее награжденных офицеров совершает самоубийство, не выдержав внутреннего давления. От пропагандистского образа героической Красной Армии в его заметках остается мало.

После окончания боевых действий Гельфанд оказывается в Берлине и окрестностях в качестве оккупационного офицера. Он встречает жертв насилия, испытывает к ним сочувствие, но не удивляется, что преступления его сослуживцев остаются безнаказанными. Протестуя против запрета командования на общение с немецким населением, он пренебрегает правилами и заводит романы с женщинами. Однако, в отличие от многих других солдат, он никогда не прибегает к насилию. Его больше беспокоит страх заразиться сифилисом. Он с высокомерием смотрит на послевоенные проблемы немцев, но в то же время, как убежденный коммунист, оценивает ситуацию через призму идеологии.

Его взгляды часто противоречивы. Верный сталинист, он, тем не менее, восхищается американским президентом Рузвельтом, что выглядит неожиданно в контексте официальной советской риторики.

Гельфанд со своими достоинствами и слабостями не вписывается ни в образ жестокого оккупанта, ни в образ бескорыстного героя. Его записи должны были послужить материалом для будущего романа, но его мечта стать писателем так и не осуществилась. Он умер в 1983 году, а его дневник, опубликованный спустя десятилетия, стал, возможно, посмертным признанием и возмездием за его стремление к истине.

German