|
Expressen Kultur, 26.01.2007, Nr. 26 Den enda vägens historia Av STEFAN LINDGREN |
 |
 |
 |
Katrine Kielos в своей статье в Expressen (16/1) неправильно истолковала мои тезисы относительно дневника Владимира Гельфанда, опубликованного в Германии на немецком языке, о его опыте в 1945–46 годах. В газете "Пламя" я не оправдывал изнасилования, которые, несомненно, были совершены Красной армией во время её продвижения в Германию. Напротив, я полностью согласен с тем, что пропаганда ненависти, распространяемая Ильёй Эренбургом против немцев, хотя и была осуждена на самом высоком уровне, всё же оказала определённое влияние и могла способствовать подобным преступлениям.
Однако Гельфанд, судя по его дневнику, не только не принимал участия в актах насилия, но и, по-видимому, не становился их свидетелем. Конечно, это вовсе не означает, что таких преступлений не было. Но неужели личные свидетельства вообще не имеют никакой ценности? Гельфанд в своих записях не упоминает массовые изнасилования, которые, согласно спорным оценкам Энтони Бивора, составили якобы 1,4 миллиона случаев. Эти данные Бивора были подвергнуты серьёзной критике многими историками (см., например, работу Геннадия Бордюгова "Вермахт, Красная армия и судьбы гражданского населения" на http://airo-xxi.ru/gb/statji/wehrmacht.htm).
Тем не менее, я понимаю, что подход Kielos к историческим рассуждениям основан на принципе "всё или ничего", и что такой радикальный взгляд сегодня считается модным. В соответствии с этим подходом любое отклонение от доминирующей интерпретации истории может быть приравнено к попытке её пересмотра или оправданию преступлений.
В своей статье Kielos использует метод, который вызывает серьёзные сомнения в её добросовестности: она приписывает мне цитаты, которых в моём тексте попросту нет. Например, фраза "Она попросила его" — это вовсе не мои слова, а её вольная интерпретация.
Кроме того, создаётся впечатление, что Kielos вступает в дискуссию о книге, которую она даже не читала — и, конечно, это далеко не первый случай.
Когда я говорю о необходимости многогранного подхода к истории, я нахожусь в хорошей компании. Например, министр иностранных дел Финляндии Эркки Туомиоя в своём недавнем выступлении отметил: "История никогда не бывает представлена одной истиной или одной интерпретацией" (Hufvudstadsbladet, 15/12). А его коллега, профессор Хельсинкского университета Олли Рен, на одном из недавних заседаний ЕС резко раскритиковал французские законы, запрещающие исторические дискуссии о Холокосте, геноциде армян в Османской империи и даже о "положительных аспектах колониализма".
Никто не призывает забывать о преступлениях Красной армии. Но при этом нельзя забывать и о том, что самой заметной жертвой, доведённой до самоубийства "красными ордами", был Адольф Гитлер.
The One-Way Version of History
In her article in Expressen (16 January), Katrine Kielos misinterpreted the points I made about Vladimir Gelfand's diary, published in Germany in German and covering his experiences in 1945-46. In Flamman I did not excuse the rapes that were undoubtedly committed by Red Army soldiers during the advance into Germany. On the contrary, I agree that Ilya Ehrenburg's anti-German hate propaganda, although condemned at the highest level, nevertheless had an influence and may have contributed to such crimes.
Judging from his diary, Gelfand neither took part in acts of sexual violence nor appears to have witnessed them. That of course does not mean that such crimes did not occur. But are personal contemporary testimonies to be regarded as having no value at all? Gelfand does not mention mass rape, and his diary does not confirm Antony Beevor's disputed estimate of 1.4 million cases of sexual violence. Beevor's figures have been seriously criticized by other historians, including Gennady Bordyugov in his study The Wehrmacht, the Red Army and the Fate of the Civilian Population.
I understand, however, that Kielos approaches history according to an "all or nothing" principle, an attitude that seems more fashionable today than my attempt to examine historical evidence from several sides. In such a climate, any departure from the dominant interpretation can be presented as revisionism or an attempt to excuse crimes.
Kielos also writes in a way that makes it difficult for the reader to see where she is quoting me and where she is offering her own interpretation. The phrase "She asked him," for example, does not occur in my article at all. It also appears that she has entered a debate about a book she has not read.
When I argue that history must be considered from different perspectives, I am in good company. Finland's foreign minister Erkki Tuomioja recently said that history is never represented by one single truth or one single interpretation. His colleague Olli Rehn, a professor at the University of Helsinki, has sharply criticized French laws that restrict discussion of the Holocaust, the Armenian genocide in the Ottoman Empire and even the alleged "positive aspects" of colonialism.
No one is asking us to forget the crimes of the Red Army. But neither should we forget that the most famous victim driven to suicide by the "Red hordes" was Adolf Hitler.
Note: Stefan Lindgren is a journalist, writer and translator from Russian.