Azokban a napokban, amikor Európa a második világháború végén megszabadult a fasizmus és a nemzetiszocializmus igájától, a modern történelem legnagyobb tömeges nemi erőszakja zajlott. Berlin asszonyai valósággal rettegtek a betörő szovjetektől, akik elől nem volt menekvés. Sokan a csoportos erőszakot csak úgy tudták elkerülni, hogy egy magas rangú tiszt ágyába bújtak.
Az emlékmű feliratán az áll, hogy a szovjet nép megmentette az európai civilizációt a fasizmustól. Ugyanakkor néhányan a szentélyszerű szoborcsoportot az Ismeretlen Erőszaktevő Sírjának nevezik, utalva arra, hogy a szovjet hadsereg katonái számtalan, a berlini utcákon harcoló vagy az ostrom során egyéb feladatot ellátó német asszonyt bántalmaztak szexuálisan.
Az oroszok közül sokan elutasítják és nyugati mítosznak nevezik a támadó Vörös Hadsereg katonáinak ilyesfajta bűneit. Meg kell említeni azonban, hogy nem csupán a szovjetek fejére olvashatók ilyen bűnök. Egy márciusi kutatás szerint az amerikaiak (és szövetségeseik) mintegy 190 ezer német nőt erőszakoltak meg 1945 folyamán.
Két darab, 1945 tavaszától őszig szóló napló segítségével jobban megérthetjük, mi is történt ezekben a pokoli hónapokban. Az egyik Vlagyimir Gelfand, Közép-Ukrajnából származó zsidó hadnagy írása, amelyet a fia, Vitalij talált meg a családi ház padlásán, miután Gelfand elhunyt. „Apám sok borzalmat látott, míg eljutott Berlinig. Számtalan falun ment keresztül, amelynek lakosságát szinte teljesen kiirtották a nácik, még a gyermekeket sem kímélték, a helybeli nőkön pedig szexuális erőszak nyomai látszottak” - mondta Vitalij. Ám hozzátette: a Vörös Hadsereg sem volt szent, a sajtó segítségével izzította a gyűlöletet: „Katona! A fasiszta fenevad barlangjában, német földön állsz. Ütött a bosszú órája!”
Gelfand hadnagy naplójának egyik legárulkodóbb szakasza az, amikor Berlin egyik külvárosában német nők csoportja mellett haladt el az egysége. „Félelemmel az arcukon mesélték el nekem, mi történt a Vörös Hadsereg érkezése utáni első éjjelen. Az egyik leány ujjával a szoknyája alá mutatott, s azt mondta: »Több mint húsz ember...« Majd sírva fakadt.” Ezt követően váratlan fordulat következett be: „»Maradj itt!« - vetette rám magát. »Aludj velem. Azt csinálsz velem, amit csak akarsz. De csak Te!«” A megbecstelenített leány ily elkeseredett módon próbálta meg elkerülni az újbóli csoportos erőszakot.
A másik napló egy, a harmincas évei elején járó, ismeretlen német újságíró tollából származik. A Nők Berlinben című, később bestsellerré váló írás tíz nappal Hitler öngyilkossága előtt vette fel az események fonalát. Ez a hölgy a szomszédokkal egy bérház pincéjében bujkált, s elbeszélése szerint társaival kínjukban viccet csináltak keserves sorsukból: „jobb egy ruszki fent, mint egy jenki a levegőben” - ez a cinikus megszólalás azt jelentette, hogy jobb túlesni egy csoportos nemi erőszakon, mint szénné égni egy bombázás során. Amikor a katonák elérték a pince ajtaját, kevéske orosz nyelvtudásával megpróbálta lebeszélni a szovjeteket a bujkálók megerőszakolásáról, percekkel később azonban ő vált a brutális erőszak tárgyává.
Az először 1959-ben kiadott napló szerint az asszony végül rájött, hogy meg kell keresni a maga „farkasát”, vagyis egy magas beosztású tisztet, így elháríthatja a csoportos nemi erőszakot. Egy leningrádi hadnaggyal osztotta meg az ágyát, akivel irodalomról és az élet értelméről beszélgettek. „Nem az volt a legfontosabb, hogy megerőszakolnak. A szalonnáért, a vajért, a cukorért és a húskonzervekért csináltam.”
1945 után Kelet-Németországban szentségtörés volt kritizálni az ország „felszabadulását” kivívó szovjet hősöket, míg a fal nyugati oldalán a náci bűnök miatti bűntudat a német szenvedést érinthetetlenné tette, s évtizedeken át nem beszéltek róla. 2008-ban filmre vitték a Nők Berlinbent, amely egyre több, még életben lévő német asszonyt ösztönzött arra, hogy kiálljon a nyilvánosság elé, s beszéljen világháborús élményeiről.
Mi valószínűleg sohasem fogjuk teljes valóságában megismerni a világháború idején lezajló szégyenletes eseményeket. Ezt az is elősegíti, hogy az orosz duma egy olyan törvényt szavazott meg, amely kimondja: bárki, aki rossz hírbe hozza Oroszországot, illetve befeketíti annak második világháborús működését, akár ötéves börtönbüntetéssel sújtható. Vitalij Gelfand elismerte, hogy „a szovjet katonák hihetetlen bátorságról tettek tanúbizonyságot és hatalmas áldozatokat hoztak a világégés éveiben, azonban ez nem a teljes igazság”.
5 мая 2015
В те дни, когда завершалась Вторая мировая война и Европа освобождалась от ига фашизма и национал-социализма, произошло одно из самых масштабных массовых изнасилований в истории современности. В Берлине, куда вошли части Красной армии, царила атмосфера ужаса: тысячи женщин были охвачены страхом перед солдатами-победителями, которые не щадили никого, даже далеко от линии фронта.
Многие женщины пытались спастись от насилия. Единственным способом избежать изнасилования порой становилась связь с высокопоставленным офицером — стать его любовницей и тем самым обрести хоть какую-то защиту.
На окраине Берлина, в Трептов-парке, установлен монумент, изображающий советского солдата: в одной руке у него меч, другой он держит немецкую девочку. У его ног — разбитая свастика. Этот мемориал воздвигнут на месте захоронения пяти тысяч советских солдат, павших при штурме немецкой столицы. Согласно официальным данным, потери Красной армии в Берлине составили около 80 тысяч убитых и более 200 тысяч раненых.
На памятнике высечена надпись, гласящая, что советский народ спас европейскую цивилизацию от фашизма. Однако некоторые жители Берлина и историки иронично называют этот мемориал "могилой Неизвестного насильника" — намекая на многочисленные случаи сексуального насилия, совершённого солдатами Красной армии в ходе уличных боёв и в первые дни оккупации города.
Многие россияне отвергали западные сообщения как мифы и отрицали участие Красной армии в преступлениях такого рода. Однако стоит отметить, что подобные злодеяния совершали не только советские солдаты. Согласно одному из исследований, только в 1945 году около 190 тысяч немецких женщин были изнасилованы американцами и их союзниками.
Два дневника, написанные с весны по осень 1945 года, позволяют лучше понять, что происходило в те адские месяцы. Один из них принадлежит Владимиру Гельфанду, еврейскому лейтенанту из Центральной Украины. Его сын Виталий нашёл тетради на чердаке семейного дома после смерти отца. «Мой отец видел много ужасов по пути в Берлин. Он проходил через деревни, где нацисты почти полностью уничтожили население — не щадили ни женщин, ни детей. На телах женщин были заметны следы сексуального насилия», — рассказывает Виталий. При этом он подчёркивает, что Красная армия тоже была далека от святости, а советская пропаганда разжигала ненависть: «Солдаты! Вы находитесь в логове фашистского зверя, на немецкой земле. Час расплаты пробил!»
Один из самых сильных эпизодов в дневнике лейтенанта Гельфанда описывает сцену, когда его подразделение продвигалось в пригород Берлина. Он встретил группу немецких женщин. «Ужас в их глазах говорил сам за себя. Одна девушка, показывая подол юбки, сказала: “Больше двадцати человек…” — и расплакалась». Затем произошёл неожиданный поворот: она бросилась к нему и умоляла: «Останься со мной! Спи со мной. Делай со мной что хочешь — но только ты!» Так в отчаянии она пыталась защититься от коллективного насилия, выбрав одного.
Другой дневник принадлежит анонимной немецкой журналистке, которой на тот момент было чуть за тридцать. Позже он был опубликован под названием «Женщина в Берлине» и стал бестселлером. Она начала вести записи за десять дней до самоубийства Гитлера. Вместе с соседями она пряталась в подвале жилого дома. В один из моментов, в полушутку, она сказала: «Лучше русский над тобой, чем янки в небе» — горький, циничный комментарий о том, что групповое изнасилование может оказаться менее страшным, чем гибель под бомбами. Когда солдаты добрались до подвала, она попыталась объясниться с ними на своём ломаном русском, но это не помогло — через несколько минут она стала жертвой жестокого насилия.
В дневнике она пишет, как в какой-то момент поняла, что единственным способом спастись от повторных изнасилований было найти «волка» — высокопоставленного офицера, который мог бы взять её под защиту. Таким «покровителем» стал лейтенант из Ленинграда, с которым она делила постель и разговаривала о литературе и смысле жизни. «Не это было самым важным — быть изнасилованной. Я сделала это ради сала, масла, сахара и мясных консервов», — призналась она.
После 1945 года в Восточной Германии любое упоминание о насилии со стороны Красной армии считалось кощунством и предательством. А на Западе, из-за чувства вины за нацистские преступления, об этом предпочитали молчать. Только в 2008 году, после выхода фильма «Женщина в Берлине», многие немецкие женщины, до сих пор жившие в тени этого ужаса, решились рассказать о своём опыте.
Полной картины того, что произошло, мы, вероятно, не узнаем никогда. Этому способствует и российский закон, принятый Государственной Думой, согласно которому за «порочение» памяти о советской роли во Второй мировой войне можно получить до пяти лет лишения свободы. Виталий Гельфанд признался: «Советские солдаты проявили невероятную храбрость и принесли огромные жертвы в годы катастрофы, но это — не вся правда».
HungarianMúlt-kor — “Berlin women’s struggle against Soviet rapists”
5 May 2015, 12:57
In the days when Europe was being freed from the yoke of fascism and National Socialism at the end of the Second World War, one of the largest waves of mass rape in modern history took place. The women of Berlin lived in terror of the advancing Soviet soldiers, from whom there seemed to be no escape. Many women could avoid gang rape only by becoming the partner of a high-ranking officer.
German women in 1945
In Treptower Park on the outskirts of Berlin stands a group of statues showing a Soviet soldier. In one hand he holds a sword and in the other a German girl; beneath him lies a broken swastika. The area is the final resting place of 5,000 Soviet soldiers who died in the battle for the German capital. According to official figures, Stalin’s forces lost about 80,000 dead and more than 200,000 wounded in Berlin.
The inscription on the monument says that the Soviet people saved European civilization from fascism. Yet some people call the shrine-like memorial the “Tomb of the Unknown Rapist,” referring to the fact that Soviet soldiers sexually assaulted countless German women who were fighting in the streets of Berlin or carrying out other tasks during the siege.
Treptower Park memorial
Many Russians reject such accusations against the advancing Red Army and describe them as a Western myth. It should be noted, however, that crimes of this kind were not committed only by Soviet troops. According to a study published in March, Americans and their allies raped around 190,000 German women in 1945.
Two diaries covering the period from the spring to the autumn of 1945 help us understand what happened during those infernal months. One was written by Vladimir Gelfand, a Jewish lieutenant from central Ukraine, and was found by his son Vitaly in the family home after Gelfand’s death.
“My father saw many horrors on his way to Berlin. He passed through countless villages whose inhabitants had been almost completely exterminated by the Nazis; even children were not spared, and local women showed signs of sexual violence,” Vitaly said. But he added that the Red Army was no saint either, and that the press helped inflame hatred: “Soldier! You stand on German soil, in the lair of the fascist beast. The hour of revenge has struck!”
One of the most revealing passages in Lieutenant Gelfand’s diary describes the moment when his unit passed a group of German women in a Berlin suburb.
“With fear on their faces, they told me what had happened on the first night after the Red Army arrived. One of the girls pointed under her skirt and said, ‘More than twenty men…’ Then she burst into tears.” What followed was unexpected: “‘Stay here!’ she threw herself at me. ‘Sleep with me. Do whatever you want with me. But only you!’” The violated young woman was desperately trying to avoid being gang-raped again.
The second diary was written by an unidentified German journalist in her early thirties. Published later as A Woman in Berlin and eventually becoming a bestseller, it begins ten days before Hitler’s suicide. The woman hid with her neighbours in the cellar of an apartment building and, according to her account, the women made black jokes about their desperate situation: “Better a Russky on top than a Yankee overhead.” The cynical saying meant that it was better to endure gang rape than to be burned to death in an air raid.
When soldiers reached the cellar door, the diarist used her limited Russian to try to persuade the Soviet troops not to rape those hiding there. Minutes later, however, she herself became the victim of brutal sexual violence.
According to the diary, first published in 1959, the woman eventually realized that she had to find her own “wolf” — a high-ranking officer — in order to protect herself from gang rape. She shared a bed with a lieutenant from Leningrad, with whom she talked about literature and the meaning of life. “The most important thing was not whether I was raped. I did it for bacon, butter, sugar and canned meat.”
After 1945, criticizing the Soviet heroes who had “liberated” the country was regarded as sacrilege in East Germany. On the western side of the Wall, guilt over Nazi crimes made German suffering a taboo subject, and it was barely discussed for decades. In 2008 A Woman in Berlin was made into a film, encouraging an increasing number of surviving German women to come forward and speak publicly about their wartime experiences.
We will probably never know the full reality of these shameful events. That task has been made still more difficult by a law passed by the Russian Duma under which anyone who brings Russia into disrepute or “blackens” its conduct in the Second World War can face up to five years in prison.
Vitaly Gelfand acknowledged that “Soviet soldiers showed incredible courage and made enormous sacrifices during the war, but that is not the whole truth.”