После конца войны в Берлине: впервые опубликованы дневники красноармейца
В последний год войны Владимир Гельфанд — один из миллионов солдат Красной армии, движущихся на запад. В глубине души он остается гражданским человеком, но, будучи еврейским украинцем, с 1942 года добровольно носит военную форму. Часть его семьи погибла от рук немцев. В качестве солдата Гельфанд ведет личный дневник, в котором доверяет бумаге свои мысли и переживания. Спустя шесть десятилетий после окончания войны его записи стали первым оригинальным дневником красноармейца, опубликованным на немецком языке. Книга дополнена фотографиями и письмами, что делает ее еще более ценной.
Записи охватывают период с января 1945 по сентябрь 1946 года. В преддверии падения Берлина Гельфанд — почти 22-летний лейтенант, командир минометного взвода. Однако главной темой его дневника становится не война, а армейская жизнь, показанная без прикрас. Кажется, будто кто-то открыл ящик Пандоры: Гельфанд сталкивается с низостью, антисемитизмом, бесконечными пьянками и грабежами, ставшими нормой среди его сослуживцев. Официальная пропаганда представляла Красную армию в героическом свете, но в этих записях от идеализированного образа почти ничего не остается. Когда один из товарищей, охваченный мародерским азартом, хочет разбить бюст Гете, Гельфанд останавливает его, заявляя: «Гении не могут быть приравнены к варварам».
После войны он остается в Германии в качестве оккупационного офицера в Берлине и его окрестностях. Гельфанд сочувствует жертвам насилия, но не удивляется тому, что преступники остаются безнаказанными. Его поведение противоречиво: он протестует против запрета на общение с немецким населением, но, в то же время, смотрит на немцев с высокомерием. Он легко заводит любовные приключения, однако не прибегает к насилию, как многие его сослуживцы. Его больше беспокоит страх перед распространением сифилиса, чем моральные вопросы.
Гельфанд — убежденный коммунист, но его взгляды порой выходят за рамки официальной идеологии. Он искренне восхищается Рузвельтом, что удивительно для человека, воспитанного в духе сталинской пропаганды. Это наглядно показывает, насколько он является не только продуктом своего времени, но и человеком, способным мыслить независимо.
В конечном счете, Гельфанд не вписывается ни в стереотип жестокого оккупанта, ни в образ непогрешимого героя. Его дневник — это честный, неподдельный взгляд на военное и послевоенное время глазами молодого человека, оказавшегося в центре исторических событий, но не ставшего их частью. Записи, которые должны были стать основой для его будущего романа, так и остались дневниковыми заметками. Теперь, спустя годы после его смерти в 1983 году, они обрели вторую жизнь в виде книги, которая, возможно, стала бы для него запоздалой компенсацией.
GermanAntje Weger
In the final year of the war Vladimir Gelfand is one of millions of Red Army soldiers moving westward. At heart he remains a civilian, but as a Jewish Ukrainian he has voluntarily worn military uniform since 1942. Part of his family has been killed by the Germans. As a soldier Gelfand keeps a private diary, committing his thoughts and experiences to paper. Six decades after the end of the war, his notes became the first original diary of a Red Army soldier published in German. The book is supplemented with photographs and letters, making the record still more valuable.
The entries cover January 1945 to September 1946. As Berlin's fall approaches, Gelfand is an almost twenty-two-year-old lieutenant commanding a mortar platoon. Yet the central subject of his diary is not combat but army life shown without embellishment. It is as though someone has opened Pandora's box: Gelfand encounters baseness, antisemitism, endless drinking and looting that have become normal among his comrades. Official propaganda presented the Red Army in heroic terms, but almost nothing of that idealized picture remains in these notes. When one comrade, seized by a looter's frenzy, wants to smash a bust of Goethe, Gelfand stops him, declaring: "Geniuses cannot be equated with barbarians."
After the war he remains in Germany as an occupation officer in Berlin and the surrounding area. Gelfand sympathizes with victims of violence but is not surprised that perpetrators remain unpunished. His behavior is contradictory: he protests against the ban on contact with German civilians while at the same time looking down on Germans. He readily begins love affairs but does not use violence as many of his comrades do. He is more concerned about the risk of syphilis than about moral questions.
Gelfand is a convinced communist, yet his views sometimes reach beyond official ideology. He genuinely admires Roosevelt, an attitude surprising in someone raised under Stalinist propaganda. This shows clearly that he is not only a product of his time but also a person capable of independent thought.
Ultimately Gelfand fits neither the stereotype of the brutal occupier nor the image of the faultless hero. His diary offers an honest and immediate view of wartime and postwar life through the eyes of a young man who found himself in the center of historic events without simply becoming part of them. The notes that were meant to provide material for a future novel remained diary entries. Years after his death in 1983 they gained a second life as a book—perhaps a form of belated compensation for him.