Jag
är förbannad pacifist och inbiten
radiot, före
detta ordförande i Svenska Freds och 1983 till 1996
krönikör i dess tidning PAX.
Är sedan 1985 programledare för Radio Tuff 91,4 MHz
och sedan 1995 för Succékanalen 91,4.
Когда-то я принадлежал к элите — по крайней мере, в Королевском пехотном полку Вестерноррланд. Я проходил срочную службу в лейб-роте, где со временем все мы стали младшими командирами. В казарме мы мечтали о женщинах: нам было по двадцать лет. Как и другие парни разных возрастов, мы хвастались своими любовными похождениями — в том числе теми, которых никогда не было.
Поскольку каждый день нас всё больше учили убивать других людей — «коварного врага», — мы иногда говорили и о том, как повели бы себя, если бы действительно началась война. Возник вопрос: как мы отнеслись бы к «вражеским» девушкам в захваченном городе после того, как долго убивали «вражеских» солдат и видели, как этот же «враг» убивает наших товарищей?
Несмотря на молодость и малый опыт, мы пришли к выводу, что вряд ли будем особенно рыцарственными: ослеплённые ненавистью и похотью, мы станем брать то, что захотим, и забудем об уважении к неприкосновенности женщины, которое в мирное время казалось нам само собой разумеющимся.
Все, кто следует моде дня, стараются не ставить под сомнение оглушительное прославление победителей Второй мировой войны, особенно западных. Между тем уже в сентябре 1945 года крупный американский журнал Time писал: «Мы тоже — армия насильников».
Выдающийся американский социолог Роберт Лилли в 2001 году подготовил рукопись книги к изданию. Однако после 11 сентября издатель отказался её выпускать, и в 2003 году книга вышла во французском переводе. В ней говорится как минимум о 10 000 изнасилований, совершённых американскими солдатами в конце Второй мировой войны. Французы тогда жаловались, что американские освободители нарушали неприкосновенность женщин гораздо чаще, чем немецкие оккупанты.
Несколько лет назад здесь, на Radio Tuff, Свен Эсте, один из самых известных шведских зарубежных корреспондентов, рассказывал об американских «двойных ветеранах» во Вьетнаме — о тех, кто насиловал вьетнамских женщин, а затем убивал их. Я выразил сомнение, но Эсте был там и очень убедительно отстаивал свои слова.
Утверждалось, что в конце Второй мировой войны в Штутгарте были изнасилованы 6000 немок. Американцы провели расследование и установили, что эта цифра соответствует действительности, но возложили вину на французов. Во всяком случае французские солдаты совершили множество изнасилований. Только в небольшом Фройденштадте в Шварцвальде 600 немкам понадобилась медицинская помощь после изнасилований французскими солдатами.
Британцы, по-видимому, совершили меньше изнасилований, чем американцы, французы и русские. Но в 2001 году вышла книга британского историка Патриции Михан «A Strange Enemy People. Germans under the British 1945–50». В ней приведено немало тяжёлых примеров того, что в британских лагерях для немецких заключённых применялись не только пытки, избиения, казни и жестокие методы допроса, но происходили и изнасилования. Сами немцы, быстро превратившиеся из национал-социалистов в «национал-мазохистов», осторожно обходят преступления, совершённые против их собственного народа. Через три дня после смерти Гитлера британская авиация потопила на рейде у Нойштадта близ Любека немецкие суда Cap Arcona и Thielbeck, на которых находились эвакуированные узники концлагеря Нойенгамме; погибло около 7000 человек. Всего через несколько часов Нойштадт заняли британские войска. Немец Вильгельм Ланге, которого я интервьюировал в 1995 году, написал об этих трагедиях книгу. О поведении британцев он, в духе господствующей тенденции, отзывается положительно. Он пишет лишь об одной пятнадцатилетней девушке в Нойштадте, которую после изнасилования убили. Сколько было других изнасилованных, он предусмотрительно не сообщает.
Считается, что на востоке были изнасилованы один-два миллиона немецких девушек, женщин и пожилых женщин. Недавно об этом писал британский историк Энтони Бивор в книге «Берлин. Падение 1945»; об этом же рассказывает книга «Женщина в Берлине». В 1984 году в Германии вышли восемь томов, содержавшие около тысячи свидетельств очевидцев об этнической чистке примерно четырнадцати миллионов немцев в конце войны в 1945 году — более двух миллионов из них погибли или были убиты. Если хотя бы половина этих свидетелей говорила правду, изнасилования, совершённые русскими, были массовыми. Профессор Стэнфордского университета Норман Наймарк в книге «Русские в Германии» (1995) писал, как женские коммунистические группы в советской зоне оккупации протестовали перед русскими властями: их участницы боялись ходить на партийные собрания после наступления темноты, опасаясь изнасилования пьяными советскими солдатами.
А теперь я читаю в «независимой социалистической» газете Flamman и в обычно весьма фактологичной Ryska Posten, что всё это — «миф об изнасилованиях», как гласят заголовки. На шведском языке вышел дневник 1945 года тогдашнего 21-летнего украинского лейтенанта Владимира Гельфанда — «Tysk dagbok 1945–46». Он не участвовал в изнасилованиях и не был их свидетелем. Напротив, немецкие женщины казались ему распущенными и легко доступными.
Среди нескольких тысяч радиоинтервью, которые я провёл с жителями района Тиресё, есть несколько сотен бесед со шведами, родившимися за рубежом, в том числе в Германии. Моя соседка Ева, плача, рассказывала об ужасном насилии, которое пережила пятнадцатилетней девочкой в течение года ада в оккупированной Советским Союзом Передней Померании. Её и мать изнасиловали несколько раз. Эрика, которой в Засснице было десять лет, гостила у ровесницы, когда вошли трое русских солдат и на глазах у детей изнасиловали мать девочки; впоследствии женщина психически заболела. Эдельтраут рассказывала, что в Восточной Пруссии насиловали даже маленьких девочек. Марианна рассказала об Эдит фон Доббелер, тридцатилетней жене пастора в деревне Линстоу, которую в церкви на глазах у трёх маленьких детей подвергли групповому изнасилованию. После этого она утопила себя и детей. Я не хотел верить этой истории, но, побывав в Линстоу, получил подтверждение от сельских жителей; на надгробии написано, что мать и трое её маленьких сыновей умерли 3 мая 1945 года. Сунхильд, член окружного совета от Партии зелёных в Тролльбеккене, рассказывала об изнасиловании своей матери и о том, как семья всерьёз думала о самоубийстве, прежде чем им удалось бежать в американскую оккупационную зону. Но Сунхильд добавила: «Женщины, которых “приветствовали” американцы, потом несколько дней не могли нормально ходить».
В рецензии на книгу Владимира Гельфанда говорится, что советский разведчик и писатель Лев Копелев рассказывал: советский полковник Смирнов лично застрелил лейтенанта, участвовавшего в групповом изнасиловании в Восточной Пруссии. Это напоминает историю, рассказанную Александрой на радио Тиресё. На её беременную мать-польку напали трое русских солдат. Она так громко кричала, что вмешался русский офицер и застрелил нападавших. Тем не менее у женщины произошёл выкидыш. Сам Лев Копелев описывает столь невероятно жестокое насилие над немецкими женщинами в Восточной Пруссии, что остаётся лишь искренне надеяться, что он преувеличивал.
Ева, Эрика, Сунхильд, Марианна, Эдельтраут, Александра и другие свидетели — не миф. Но, несомненно, лейтенант Гельфанд в этих злодеяниях не участвовал.
Аке Сандин, Ассоциация внешней политики и мира Тиресё, Radio Tuff (№ 1116)
Swedish
Åke Sandin — “Are Wartime Rapes a Myth?”
ARE WARTIME RAPES A MYTH?
Sunday, January 21, 2007
Once upon a time I belonged to the elite, at least at the Royal Västernorrland Infantry Regiment. I did my military service in the Life Company, where eventually all of us became non-commissioned officers. In the barracks we dreamed about women, because we were twenty years old. Like other boys of various ages, we boasted about our erotic exploits — including those we had never actually experienced.
Because every day we were learning more and more about how to kill foreign fellow human beings — the wicked enemy — we also sometimes talked about how we might behave if there really were a war. The question arose: How would we treat the “enemy’s” girls in a conquered city after we had spent a long time killing “enemy” soldiers and watching our comrades being killed by that same “enemy”?
Despite our youth and limited experience, we concluded that we probably would not behave very chivalrously. Blinded by hatred and lust, we might take what we wanted and ignore the respect for women that seemed self-evident to us in peacetime.
Those who follow the fashions of the day are careful not to question the deafening glorification of the victors of the Second World War, especially the Western victors. Yet as early as September 1945 the major American magazine Time wrote that “we too are an army of rapists.”
The distinguished American sociologist Robert Lilly had a book manuscript ready for publication in 2001. After September 11, however, the publisher refused to issue it, and it instead appeared in 2003 in French translation. The book concerns at least 10,000 rapes committed by American soldiers toward the end of the Second World War. At the time, the French complained that their American liberators violated women far more often than the German occupiers had done.
Several years ago, here on Radio Tuff, Sven Öste, the grand old man among Swedish foreign correspondents, spoke about American “double veterans” in Vietnam — men who had raped Vietnamese women and then killed them. I expressed doubts, but Öste had been there and convinced me with great intensity.
It was claimed that 6,000 German women were raped in Stuttgart at the end of the Second World War. The Americans conducted an investigation. They found that the figure was correct, but blamed the French. In any case, French soldiers committed large numbers of rapes. In the small town of Freudenstadt in the Black Forest alone, 600 German women required hospital treatment after being raped by French soldiers.
The British appear not to have raped as many women as the Americans, French and Russians. But in 2001 the British historian Patricia Meehan published A Strange Enemy People: Germans under the British 1945–50. She gives many disturbing examples showing that British camps for German prisoners were the scene not only of torture, beatings, executions and brutal interrogation methods, but also of rape. The Germans themselves, who quickly transformed from National Socialists into “national masochists,” tread cautiously around crimes committed against their own people. Three days after Hitler’s death, the British air force sank the German ships Cap Arcona and Thielbeck in the roadstead off Neustadt near Lübeck, killing 7,000 evacuated prisoners from the Neuengamme concentration camp. Neustadt was occupied by British troops only a few hours later. Wilhelm Lange, a German whom I interviewed in 1995, wrote a book about these tragedies. When discussing British conduct he is, in line with prevailing fashion, positive. Only one fifteen-year-old girl in Neustadt was murdered by them after being raped, he writes. How many others were raped he prudently does not say.
One or two million German girls, women and elderly women are said to have been raped in the East. This has recently been described by the British historian Antony Beevor in Berlin: The Downfall 1945 and in A Woman in Berlin. In 1984, eight volumes were published in German containing around a thousand eyewitness accounts of the ethnic cleansing, around the end of the war in 1945, of fourteen million Germans — more than two million of whom died or were killed. If even half of those witnesses told the truth, Russian rapes were widespread. Stanford professor Norman Naimark described in his 1995 book The Russians in Germany how Communist women’s groups in the Soviet occupation zone protested to the Russians because their members did not dare attend party meetings after dark for fear of being raped by vodka-intoxicated Soviet soldiers.
Yet now I read in the “independent socialist” Flamman and in the otherwise factual Ryska Posten that this is a “rape myth,” as the headlines put it. The 1945 diary of the then twenty-one-year-old Ukrainian lieutenant Vladimir Gelfand, Tysk dagbok 1945–46, has appeared in Swedish, and he neither took part in nor witnessed rapes. On the contrary, he found German women vulgar and easily available.
Among the several thousand radio interviews I have conducted with people in the Tyresö area are several hundred with foreign-born Swedes, including some born in Germany. My neighbor Eva, in tears, described the terrible abuses she suffered as a fifteen-year-old during a year of hell in Soviet-occupied Farther Pomerania. Both she and her mother were raped several times. Erika, aged ten in Sassnitz, was visiting a playmate of the same age when three Russian soldiers entered and raped the mother in front of the children; the woman later became mentally ill. Edeltraut had witnessed rapes even of little girls in East Prussia. Marianne told of Edith von Dobbeler, the thirty-year-old wife of a pastor in the village of Linstow, who was gang-raped in the church in front of her three small children. Afterwards she drowned herself and the children. I did not want to believe the story, but when I visited Linstow it was confirmed by villagers, and the gravestone states that the mother and her three small sons died on May 3, 1945.
Sunhild, a Green Party county council member in Trollbäcken, described the rape of her mother and how the family seriously considered suicide before they managed to escape to the American occupation zone. But Sunhild added: “The women who were ‘welcomed’ by the Americans could not walk upright for several days afterward.”
The review of Vladimir Gelfand’s book says that the Soviet intelligence officer and writer Lev Kopelev reported that a Soviet colonel named Smirnov personally shot a lieutenant who had taken part in a gang rape in East Prussia. This recalls what Alexandra told on Tyresö radio. Her Polish mother was pregnant when three Russian soldiers attacked her. She screamed so loudly that a Russian officer intervened and shot the perpetrators. The mother nevertheless suffered a miscarriage. Lev Kopelev himself describes such unbelievably brutal violations of German women in East Prussia that one sincerely hopes he exaggerated.
Eva, Erika, Sunhild, Marianne, Edeltraut, Alexandra and the other witnesses are not mythical. But it is surely true that Lieutenant Gelfand did not take part in those atrocities.
