 |
 |
ИСТОРИЧЕСКИЕ РАССЛЕДОВАНИЯ АЛЕКСЕЯ СЕРГЕЕВА
Уникальный дневник солдата Сталина
19 июл, 2019
Гельфанд В. Дневник 1941 — 1946.- М.: Политическая энциклопедия: Книжники. 2016.
Владимир
Гельфанд родился 1 марта 1923 года. Из еврейской городской семьи.
Закончил до войны 8 классов и 3-й курс рабфака. Был призван в армию 6
мая 1942 года.
Опубликованный дневник начинается с апреля 1941 года и заканчивается осенью 1946 г., когда автор уезжает из Германии на родину. Записи очень объемные и откровенные, много бытовых зарисовок.
Человеком Гельфанд был очень уязвимым, интеллигентным в плохом смысле этого слова. Хотя в бою вроде бы и не трусил, но постоять за себя перед сослуживцами не умел, налаживать отношения также не умел, друзей не завел. Не умел держать язык за зубами. Был достаточно хитрожопым и по максимуму затягивал различные отлучки с фронта, за что постоянно балансировал на грани обвинений в дезертирстве. Эти обстоятельства наложили свой мрачный отпечаток на записи, в толстом томе почти не встречается положительных персонажей, за исключением некоторых евреев, с которыми Гельфанд общался недолго.
Читается в свете вышеуказанных обстоятельств дневник крайне тяжело и читать его не специалистам я даже и не советую. Я вам сам кратко сформулирую значение этого уникального исторического источника.
1. Гельфанд вел свой дневник на фронте совершенно открыто, про этот дневник знали его однополчане и его многочисленные командиры, а автор сменил много воинских подразделений. Таким образом, этот источник доказывает, что распространенное мнение, будто в Красной Армии было запрещено вести дневники — ошибочное.
2. Дневник хорошо показывает, что солдаты Сталина не были людьми каких-то особых человеческих и героических качеств. Повторю: в дневнике нет положительных героев. Воровство и насилие, трусость и тщеславие, желание выслужиться перед начальством и отыграться на слабых, - эти качества были присущи поколению победитлей так же, как любому другому. Дневник еще раз подтвердил мое мнение, что война была выиграна не уникальными людьми, а уникальной сталинской системой, в которой обычные люди оказались способными на массовый героизм.
Я уверен, что сегодня мы должны не столько подвиги описывать, как одним махом герой семерых убивахом, а анализировать сталинскую систему, не оставившую гитлеровской Европе ни единого шанса. На страницах дневника Гельфанда при всей его откровенности и негативе нет ни одного маленького сомнения в нашей неминуемой победе над фашизмом.
3. У меня как то был методологический спор с известными танчиковедами, которые наверное поголовно не умеют или не желают анализировать исторические источники, которые достают из архивов. Особый пиетет у них вызывают всякого рода журналы боевых действий. Они их цитируют и искренне полагают, что дело было так, как записано.
Гельфанду было поручено заполнить такой журнал и он мимоходом издевательски для танчиковедов описывает, как это он исполнил. Сделал он это задним числом, когда бои закончились и часть стояла на отдыхе. Кхе-кхе, журнал боевых действий и его командир и он сам считали пустой формальностью, поэтому заполнил Гельфанд его своими выдумками там, где уже не было и не могло быть точных сведений. Гельфанд написал свой ЖБД так, как написано сегодня большинство книг по истории.
4. Источниковедчески также интересны описания автором боевых действий. Хотя записи сделаны по горячим следам, сделана офицером-участником боя, тем не менее очевидно, что рядовой непосредственный участник боя совершенно не понимает, что происходит вокруг, у него банально нет информации.
Возможно несколько позже процитирую какие-то места....
© Конт
RussianMikhail Zarezin
19 July 2019
V. Gelfand. Diary 1941–1946. Moscow: Political Encyclopedia / Knizhniki, 2016.
Vladimir Gelfand was born on 1 March 1923 into an urban Jewish family. Before the war he completed eight grades of school and three years of a workers’ faculty. He was drafted into the army on 6 May 1942.
The published diary begins in April 1941 and ends in the autumn of 1946, when the author leaves Germany and returns home. The entries are very extensive and candid, with many sketches of everyday life.
Gelfand was an extremely vulnerable person, “intellectual” in the pejorative sense of the word. He does not seem to have been a coward in combat, but he could not stand up for himself among his fellow soldiers, was unable to build relationships, and made no friends. He did not know when to keep his mouth shut. He was also crafty enough to prolong various absences from the front for as long as possible, which repeatedly brought him close to accusations of desertion. These circumstances cast a dark shadow over the diary: in the thick volume there are almost no positive characters, apart from a few Jews with whom Gelfand associated only briefly.
In light of all this, the diary is extremely difficult to read, and I would not even recommend it to non-specialists. I will briefly formulate what, in my view, makes this unique historical source important.
Gelfand kept his diary at the front quite openly. His fellow soldiers and his many commanders knew about it, and the author served in many different military units. Thus this source shows that the widespread claim that keeping diaries was prohibited in the Red Army is mistaken.
The diary clearly shows that Stalin’s soldiers were not people endowed with some special human or heroic qualities. I repeat: there are no positive heroes in the diary. Theft and violence, cowardice and vanity, the desire to ingratiate oneself with superiors and to take frustrations out on the weak—these traits belonged to the generation of victors just as they do to any other generation.
The diary once again confirmed my view that the war was won not by unique people but by a unique Stalinist system in which ordinary people proved capable of mass heroism.
I am convinced that today we should spend less time describing feats in the manner of the proverbial hero who “kills seven at one stroke,” and more time analyzing the Stalinist system that left Hitler’s Europe no chance at all. For all Gelfand’s candor and negativity, there is not a single trace in the diary of doubt about our inevitable victory over fascism.
I once had a methodological dispute with well-known “tank experts,” who apparently neither know how nor wish to analyze historical sources taken from archives. They show particular reverence for all kinds of combat journals: they quote them and sincerely believe that events happened exactly as recorded.
Gelfand was instructed to fill in one such journal, and in passing he describes—mockingly, as if for the benefit of those tank experts—how he did it. He filled it out retrospectively, after the fighting was over and the unit was resting. Ahem: the combat journal was regarded by both his commander and by Gelfand himself as an empty formality, so wherever exact information no longer existed and could no longer be obtained, Gelfand filled the journal with inventions. He wrote his combat journal in much the same way that many history books are written today.
From the standpoint of source criticism, the author’s descriptions of combat are also interesting. Although the entries were made while events were still fresh and were written by an officer who actually took part in the fighting, it is nevertheless obvious that an ordinary direct participant in battle does not understand what is happening around him: he simply does not have the information.
Perhaps later I will quote a few passages.
© Kont
© Govza
